Змея (snake_elena) wrote,
Змея
snake_elena

  • Mood:

Как лучше

Мама всегда знала, как лучше.
Когда к ним в детский сад пришли тренеры и стали уговаривать, чтобы ее отдали к ним в секцию спортивной гимнастики, мама взвилась до потолка. «Там калечат детей», - отрезала она, когда воспитательница робко сказала, что, может быть, имеет смысл отпустить такую способную девочку в спортивную секцию. «А я своей дочери не враг».
Тогда она ничуть не расстроилась, потому что была еще маленькой, не знала, что такое секция, спортивная гимнастика, Олимпийские игры и перспектива. Не поняла и слов тренера: «Ваша девочка просто уникум. Такие встречаются одна на десять тысяч». Правда, когда позже по телевизору они вместе смотрели какие-то соревнования, ей понравилось, как девочки красиво ходят по бревну и выполняют упражнения на брусьях, но в общем чувства потери не было.

Когда в школе учительница ритмики посоветовала маме отдать ее в хореографическое училище, она уже многое понимала, знала, что такое балет, и очень обрадовалась. Вечером они с мамой долго разговаривали, и мама убеждала ее, что быть балериной – это каторга, что балерины уходят на пенсию в 30 лет, потому что дольше не выдерживают, что они все обречены на одинокую жизнь, потому что кто ж на них, таких, женится-то, а потом, став молодой пенсионеркой, не могут найти своего места в жизни и спиваются. «Вон видела тетю Галю из соседнего подъезда? – стращала мама. – Хочешь такой же стать?» Тетю Галю она видела и очень ее боялась. Тетя Галя была сердитая, все время покачивалась, как будто дует сильный ветер, и говорила нехорошие слова, которые говорят только дядьки у пивной будки. И еще у нее не было передних зубов. Стать такой, как тетя Галя, она решительно не хотела. Неужели все бывшие балерины становятся такими? Один раз она собралась с духом и спросила тетю Галю, танцевала ли она «Танец маленьких лебедей». Та долго сипло и страшно смеялась, широко открывая беззубый рот и хлопая себя по коленкам, а потом сказала плохое слово и еще одно. А про маленьких лебедей так и не ответила.
Балериной она стать расхотела, но больше за всю жизнь ни разу не пошла в Большой театр, и по телевизору тоже балет не смотрела.

Когда она после восьмого класса хотела поступить в педагогическое училище, потому что очень любила маленьких детей, мама ее отговорила. Она разговаривала с ней, как со взрослой, рассказывала про крошечную зарплату воспитательниц в детских садах и учительниц начальных классов, говорила, что у нее не будет никаких перспектив, если она в 18 лет запрёт себя в школе или в садике, что не будет возможности познакомиться с достойным молодым человеком и выйти за него замуж… «Неужели ты хочешь всю жизнь утирать сопли чужим детям? – удивленно спрашивала мама. – Разве не лучше закончить школу, тем более, ты идешь на серебряную медаль, поступить в престижный институт, найти хорошую работу, выйти замуж?»
Она подумала-подумала и согласилась. Мама всегда знала, как лучше, и всегда желала ей только хорошего.

Получив заслуженную серебряную медаль, она легко поступила в академию нефти и газа. Мама ее выбор горячо одобрила. Собственно, именно мама посоветовала ей обратить внимание на этот институт. «Престижная, хорошо оплачиваемая профессия, - говорила она. – Кроме того, в этом вузе много молодых людей, уж там-то у тебя не будет проблемы, с кем познакомиться. Еще выбирать будешь, ведь ты у меня не только умница, но и красавица».
Учиться было трудно, но скучновато. Будущая профессия ей не особенно нравилась, а если говорить правду, совсем не нравилась, но она не привыкла отступать перед трудностями, у нее был характер бойца, так что она закусила губу и с головой ушла в учебу. Молодых людей в институте хватало, это девушек там было совсем мало, и за ней пытались ухаживать, приглашали на свидания, в театры, в кафе. Иногда она принимала приглашения, но чаще отказывалась – слишком много приходилось заниматься, да и ответного интереса они у нее не вызывали.

Но когда на улице она буквально наткнулась на него, то пропала сразу и навсегда. Он был вызывающе красив, и профессия у него тоже была вызывающая. Актер. Сердце замирало и останавливалось, голова постоянно шла кругом, она даже учебу не то чтобы забросила, но стала отдавать ей гораздо меньше времени и сил. И, конечно же, познакомила его с мамой. Мама была с ним очень мила, шутила и смеялась, много разговаривала – в общем, главную проверку он прошел, и дело стремительно шло к свадьбе. Тут что-то случилось у него в театре, какой-то непонятный скандал, его в чем-то обвиняли, он все отрицал… В конце концов ему предложили компромиссный вариант – он уходит из московского театра и уезжает куда-то на край света, то ли в Томск, то ли в Тобольск, она толком и не запомнила, так ее все это потрясло. Само собой разумеется, она собралась ехать вместе с ним, других вариантов она себе просто не представляла. Но мама мягко убедила ее не делать резких движений. Я все понимаю, говорила она, конечно же, тебе нужно быть с ним, но подожди. Не торопись. Он приедет, должен сначала устроиться в театре, найти какое-то жилье – думаешь, это так просто? На все требуется время. А что будешь делать ты? Одинокому мужчине гораздо проще снять комнату, чем семейной паре, тем более, вы еще не поженились. А если будет негде жить, ты не сможешь заниматься, значит, придется брать академический отпуск. Зачем тебе это? Он начнет работать, где-нибудь поселится, ты спокойно переведешься на заочное и поедешь к нему. Там быстренько поженитесь и будете спокойно жить. Главное, не нужно спешить. А пока пишите друг другу письма. Ведь это настоящая любовь? А настоящая любовь не боится никаких разлук, даже долгих. А тут всего-то подождать пару-тройку месяцев.

Мама рассуждала правильно и логично, и она сумела все это пересказать ему. Правда, он все равно хотел, чтобы она поехала с ним сразу, но в конце концов согласился, что ни к чему любимой женщине переживать тяготы устройства на новом месте. Уезжая, он обещал писать ежедневно и вызвать ее к себе как можно скорее.
Собственно, на этом можно поставить точку. Он не написал ей ни единого письма. Она рыдала, впала в депрессию, рвалась поехать туда и все выяснить на месте, лицом к лицу, но мама всегда была рядом. Она вытирала ей слезы, иногда плакала вместе с ней и говорила, что недаром не особенно верила ему с самого начала. Все мужики кобели, а этот еще и актер. С глаз долой, из сердца вон. Видно, познакомился там с какой-нибудь актрисой, а про нее, умницу и красавицу, и думать забыл. Ну и ладно, ласково шептала мама, обнимая ее. Ну и пусть. Со всеми такое случается – была любовь и кончилась. Но ты же не сдашься? Ты у меня сильная, правда? Это можно пережить. Все на свете можно пережить, кроме смерти.

И она пережила, только жизнь сделалась скучной и серой. Мама познакомила ее с каким-то приличным молодым человеком, она и сама не заметила, как оказалась с ним в ЗАГСе, в белом платье и фате, и ответила «да» на заданный торжественной женщиной в красивом костюме вопрос. Почему «да»? Потому что ей было все равно. Он ее забыл, а все остальное не имело никакого значения.

За пару месяцев до защиты диплома она обнаружила, что беременна. Ликования этот факт у нее не вызвал, чувствовала она себя отвратительно, ее постоянно тошнило, и мама посоветовала сделать аборт. Защитишься, сказала она, устроишься на работу, а там можно и ребеночком обзаводиться. Мама и к врачу ее знакомому отвела, и сделали ей все в лучшем виде, под наркозом. Мужу она ничего не сказала, не сочла нужным, и даже не расстроилась, когда знакомый мамин врач, смущенно пряча глаза, сообщил, что возникли какие-то осложнения, и теперь у нее никогда не будет детей. Не будет и не надо, вяло думала она. Ребенка она хотела только от одного человека на свете, а все остальные дети все равно стали бы нежеланными.

Мама нашла ей неплохое место, с приличной для выпускницы вуза зарплатой, «непыльное», как она сказала. И она, начав работать, даже слегка воспряла духом, приняла участие в крупном проекте, получившем одно из первых мест на каком-то международном конкурсе, и вдруг возникла возможность перейти на работу в другое место, где будут заграничные командировки и новые интересные проекты. Впрочем, там был большой конкурс, но шансы у нее имелись неплохие, даже хорошие имелись шансы. Она с энтузиазмом написала заявление, заполнила анкету, приложила рекомендации и диплом, полученный за участие в проекте, и стала ждать ответа. Ответ, однако, так и не пришел, а за время ожидания интерес ее как-то подувял, она, конечно, немного расстроилась и даже поплакала, но верная мама, как всегда, была рядом и сумела утешить ее. Наверное, туда предпочитают брать мужчин, говорила она. Все-таки мужчины более мобильные, легче срываются с места, а женщине нужно бросать семью, детей… Каких детей, мама, вяло возражала она, у меня же не будет больше детей. Ну, это ты знаешь, а им-то это неизвестно, резонно отвечала мама. Думаю, тебя не взяли туда только потому, что ты женщина. Жалко, конечно, но может, оно и к лучшему. Куда-то постоянно мотаться, на нефтяные скважины, на разработки. Это дело и вправду не женское, согласись. Оно как раз мужчинам по плечу, а ты у меня нежная, хрупкая. Ничего, зато мы с тобой по-прежнему будем рядом – разве это плохо?

Нет, это как раз было чудесно. Мама, добрая, ласковая, любящая, все понимающая. Веселая, смешливая, настоящая хохотушка. Они вместе ходили в театры и в концерты, посещали выставки и художественные галереи, устраивали праздники. Мама умела растормошить ее, как никто. Муж жил какой-то своей, отдельной и непонятной ей жизнью, марки он, что ли, собирал, она толком и не знала, да и неинтересно ей это было. Приходил, уходил, обедал, деликатно набирая неполную ложку супа, и снова уходил. Они и спали в разных комнатах, потому что постелью и сексом оба не интересовались. Зато с мамой ей было легко и хорошо. С ней можно было не притворяться, а быть собой. Они вспоминали прошлое и мечтали о будущем. В отпуске они вместе плавали на теплоходе по Волге или ездили куда-нибудь в дом отдыха. Мама любила танцевать и ее за собой тянула. Мама хорошо пела, вокруг нее всегда собиралась компания, в общем, мама ей скучать не давала. Мама всегда могла дать нужный совет – она всегда знала, как лучше. Когда она, поддавшись новым веяниям, собралась было покупать компьютер, мама, хохоча, ее отговорила. «Зачем тебе эта дурацкая машина? – хохотала она. – Ты хочешь променять живое общение на каких-то выдуманных личностей? Ладно бы дети были, им нужно, но тебе-то зачем? Столько денег угрохать – да лучше мы с тобой съездим куда-нибудь на эти деньги!» Конечно, она, как всегда была права, и на эту премию они поехали на Байкал – мама всегда мечтала увидеть это легендарное озеро, а путешествовать любила, несмотря на свой преклонный возраст.

И вдруг мама умерла. И теперь она сидела в ее комнате, вытирала слезы, которые больше некому было утереть, и не знала, что ей делать со своей рухнувшей жизнью. Маму похоронили, и она осталась одна. Муж не в счет.
Неподвижно просидев на мамином диване часов пять подряд, она заставила себя стряхнуть оцепенение и заняться делом. Мама не любила праздности, она не одобрила бы ее поведения. И уныния мама не терпела, так что грех это – страдать и плакать. Нужно встряхнуться и разобрать мамины вещи.
Она открыла старый мамин шифоньер, бесцельно потрогала висевшие там яркие блузки и платья и поспешно закрыла дверку. Ей показалась кощунством мысль, что все эти вещи нужно будет куда-то унести из дома. В церковь, что ли, отдать? Но пока пусть висят, а она сначала разберет мамины бумаги. Вдруг там что-то важное?

Она долго стояла перед маминым письменным столом, не решаясь открыть ящик. Это было единственное место в доме, которое запиралось на ключ, а ключ мама всегда носила с собой. В детстве она думала, что там спрятана волшебная палочка – ведь мама была настоящей волшебницей и умела совершать чудеса! А позже, повзрослев, она поняла, что там мама хранила свои какие-то тайны, которыми не хотела делиться ни с кем, даже со своей единственной обожаемой дочерью. И вот теперь ей придется эти тайны узнать, а она вовсе не была уверена, что хочет этого. Наконец, глубоко вздохнув, она решительно вставила ключ в замок, повернула его и выдвинула ящик. И из него тут же посыпались какие-то письма в конвертах. Она машинально взяла одно письмо и с замиранием сердца узнала почерк. Это был его почерк – того самого мужчины, которого она когда-то любила. Единственного мужчины, которого она любила. На письме стояла дата. Она смотрела на нее, не в силах поверить своим глазам. Прошлый месяц. Всего лишь прошлый месяц, а на почтовом штемпеле чернело число – за неделю до смерти мамы. Писем было много. Очень много. Она беспорядочно выхватывала их из общей кучи и жадно читала, не понимая, что же это значит. Старые письма были полны любовью, от этих слов темнело перед глазами и останавливалось сердце. Потом было недоумение, отчаяние, мольбы – он звал ее, просил приехать, говорил, что погибает без нее. Потом письма стали спокойнее, сдержаннее, он просто рассказывал о своей пустой жизни, говорил о том, что не понимает, за что она с ним так поступила, но не держит зла, потому что она была и осталась единственной женщиной его жизни, и он уже так привык обо всем ей рассказывать и делиться всем, что на душе, что будет делать это и дальше, несмотря на то, что она его давно забыла.
Она вскочила с дивана и начала лихорадочно рыться в ящике – и вытащила узкий заграничный конверт с непривычно написанным адресом и множеством ярких почтовых марок. Конверт, как и все прочие конверты, был вскрыт. Много лет тому назад ее приглашали на работу в ту самую фирму, куда она отправляла свои анкеты после удачного проекта.

Она снова опустилась на диван, зажав письмо в руке, не замечая, что по щекам текут и текут слезы.
-Мама, - шептала она. – Как же так, мама? Почему, мама? Зачем? Зачем ты это делала? И как мне теперь быть с этой правдой, мама, скажи? Дай мне совет, ведь ты всегда знаешь, как лучше…

© Елена Максимова
Tags: рассказка
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 87 comments